Кто и как служит японским божествам

Явление ками людям


Но вот ками пробужден. Ками снизошел в предоставленное ему «божественное тело», которым в наши дни в большинстве случаев все-таки служит некий предмет, а не человек. Здесь и начинается самая буйная часть мацури, соответствующая активной ипостаси ками (аратама), в которую ками переходит из своего привычного благостного состояния (ниги-тама)1. Ками готов к движению, он готов видеть и слышать. Он посещает общину, обозревая владенья свои и очищая подвластную ему землю и всех проживающих на ней. Путешествует ками на специальных носилках (микоси), на которых водружено яркое и причудливо украшенное сооружение наподобие миниатюрного храма. Здесь нет столь характерной для японской эстетики тонкой игры полутонов. Наоборот, краски ярки, позолота слепит глаза, свешиваются и звенят всевозможные бубенчики и прочие висюльки. Все подчеркивает необычность происходящего, и это понятно — ведь сам ками спустился к своим подопечным.

Иногда сооружения, предоставляемые для передвижения ками, настолько огромны, что нести их на плечах уже нет никакой возможности. Тогда им приделывают колеса и называют даси ('повозка-гора'). Их тащит (хику) впряженная в толстенные канаты одетая в специальные короткие куртки толпа молодежи. Если храмовое служение целиком под контролем старейшин, то действо «большого» празднества мацури вне святилища находится во власти молодежи.

О величине этих сооружений можно судить хотя бы по тому, что часто на даси устраивается сцена, на которой под аккомпанемент традиционной флейты и барабана специально разнаряженными детьми исполняются ритуальные танцы. Выбор детей для их исполнения объясняется не только ограниченными размерами сооружения, но и тем, что именно дети часто использовались и используются в качестве медиумов, принимающих в свое тело ками и вещающих от его имени. Мы часто повторяем сакраментальную фразу — «устами младенца глаголет истина». В синто же «истину» заменили бы на «ками».

Если под покровительством ками находится несколько общин, что бывает отнюдь не редко, особенно если ками знаменит и почитаем, божество нисходит в микоси или даси, принадлежащую каждой из этих общин. Ведь тама божества, как мы помним, может бесконечно делиться, по выражению Е. А. Торчинова, «голографически», то есть сохраняя в любой своей части исходную полноту и целостность. Завершив обход или объезд своей территории, эти празднично разряженные паланкины, обычно хранящиеся на территории святилища в специальных помещениях, выстраиваются и проходят парадом по главной улице поселения, привлекая многочисленные толпы приветствующих ками.

Этот «парад богов» — одна из самых зрелищных частей мацури, запечатленная на множестве снимков, ставших неотъемлемым атрибутом любого фотоальбома о Японии, наряду с горой Фудзи, гейшами, огромными ярко-красными тории синтоистского святилища Ицукусима, стоящими в море, и каменными садами дзэнских монастырей. Порою шествие происходит в определенном, установленном вековой традицией порядке, но часто устраиваются настоящие гонки — кто быстрее донесет или дотащит свое «жилище бога» до установленного места назначения и обратно до святилища или до специально отведенного временного места ночлега ками табисё (таби 'путешествие', сё — 'место').

Куда девается присущая японцам сдержанность. Лица впряженных разгорячены движением и изрядным количеством потребленного сакэ. Энергия выведенного из благостного (ниги) и перешедшего в активное, буйное (ара) состояние ками передается и несущей его толпе, и азартно подбадривающим активных участников действа зрителям. Тут надо держать ухо востро — разогнавшаяся многотонная громада даси не остановится по мановению волшебной палочки.

Вообще мацури — это нарушение обычного размеренного течения жизни. Люди на время освобожлаются от своих повседневных обязанностей, забы-вают о своем социальном статусе и сковывающих условностях. Мацури — это клапан, через который ныходит пар всех накопившихся стрессов и недо-иольств. Каждый волен «отпустить вожжи» и предаться безудержному веселью без риска на следующее утро оказаться под перекрестьем осуждающих взглядов. Мацури — это ритуальное сотворение мира заново, которое в первой своей фазе требует возврата К изначальному состоянию хаоса и последующего восстановления привычного упорядоченного хода жизни, но уже обновленного, заряженного исходящей из ыами энергией. Апофеоз достигается к ночи. Тут уж можно насмотреться на всякое. Чтобы не прослыть члопыхателем, позволю себе процитировать достаточно большой отрывок из статьи о мацури известного японского исследователя синто и главного священника святилища в Титибу Сонода Минору, расска-.ывающего о своих детских впечатлениях:

Но был ещё один фактор, придающий мацури ощущение неловкости. Это буйство шатающихся повсюду пьяных. Если бы они были просто пьяными, мы могли бы воспринимать их именно таковыми и стараться держаться от них подальше точно так, как мы поступали с собутыльниками моего отца, которые часто приходили в наш дом и никогда не упускали возможности поссориться, если выпивали слишком много. Но что я не мог понять, так это как во время мацури некоторые мужчины, а случалось, и некоторые женщины — люди, которые в обычные дни были наиболее правильными и достойными среди всех, кого я знал, — могли отпустить все тормоза и предаться неудержному разгулу.

Особенно трудно было неискушенному уму ребенка перенести превращения, происходившие с обычно недоступной, почти божественной фигурой директора школы или молодого учителя, который в обычное время являл собой идеал ревностного искателя знаний. Во время мацури эти полубоги преображались наподобие настоящих Джекила и Хайда, снисходя до состояния буйных и вульгарных человеческих особей.

Комментарии, как говорится, излишни. Единственное, что хотелось бы подчеркнуть, это что подобное поведение характерно не только для японского, но и для всех других традиционных празднеств. Все становится шиворот-навыворот. Запрещенное становится разрешенным, постыдное — приемлемым и т. п. Объяснений такому поведению выдвинуто множество различными теоретиками, начиная от француза Дюрк-гейма и кончая русским Бахтиным. Только их перечисление потребует изрядного количества страниц, поэтому интересующиеся могут удовлетворить свое любопытство, обратившись к первоисточникам.

Не является это и особенностью «загадочного Востока». Все эти античные сатурналии, вакханалии, сохранившиеся в наши дни маскарад, Марди Грае и прочие развлечения западного мира, включая и славянскую ночь на Ивана Купала, отнюдь не дань темным временам, а отражение неких фундаментальных потребностей человеческого общества даже в era «цивилизованном» состоянии. Конечно, современное общество старается ввести это буйство в рамки закона, и до определенной степени это удается, но дух, молодечества и лихачества, столь характерный для праздничных игрищ, продолжает жить.

Продолжение:
Празднество священных факелов (Ото-мацури)
Празднество божественных столпов (Онбасира-мацури)
Служение ками и развлечение его
Борьба сумо
Стрельба из лука на скаку —- ябусамэ