Notice: Undefined offset: 0 in /var/www/moph/data/www/moph.ru/page.php on line 15

От древности к средневековью: Период ХЭЙАН (\"JQA__1185)


Следующая после Нара эпоха обычно характеризу ется в истории религий Японии как период появления двух первых «собственно японских» буддийских школ — Тэндай и Сингон. И та и другая были импортированы из Китая, но уровень освоения буддийского учения в Японии был уже таков, что на их основе стали появляться оригинальные теории. Однако свой отсчет эта эпоха начинает с события политического — создания нового центра власти по образцу и подобию блистательного города Чаньань — столицы Китая тех времен. Считается что предпринявший грандиозное строительство стольного града на новом месте император Камму (781—806) был подвигнут на это начинание все большим вмешательством монашеской братии в дела светские и политические. Один буддийский монах даже попытался стать императором. Поэтому и новый город был назван весьма многозначительно — Хэйан (Мир и Покой),

В таком развитии событий была повинна и сама власть, взявшая буддизм под жесткую государственную опеку и платившая монахам из собственного кармана за моления в «защиту государства». Можно легко себе представить, сколько поводов для шантажа, закулисных интриг и прямого давления давала последователям Будды их роль магических охранителей покоя в Поднебесной.

Обретшее не только духовный авторитет, но и экономическое могущество буддийское духовенство все чаще становилось помехой воле микадо. Неприязнь императора Камму была столь велика, что поначалу в новой столице вообще не планировалось строительство буддийских храмов.

Но не только император был недоволен излишним «омирщением» интересов искателей нирваны. Среди самого буддийского духовенства нашлись настоящие искатели истины. Но если у правительства был только один выбор — изменить местоположение столицы, просто передвинув ее на другую равнину, пригодную для застройки, то исход монахов, которые были недовольны коррупцией нарских школ и стремились к духовной чистоте, был более символическим — они уходили вверх, в горы.

Горы, как мы помним, всегда в местных верованиях почитались местом священным и внушающим трепет. Они были обителью ками, туда уходили души предков, и никто из смертных не смел приблизиться к ним.

Мы помним, что идея чистоты одна из центральных в синто. Священное место считается наиболее «чистым». Поэтому только «очистившиеся» могли позволить себе приблизиться к ками. Буддийская и даосская магия почиталась именно таким действенным средством, позволяющим достигнуть той высокой степени чистоты, которая бы позволила смертному вторгнуться в обитель богов — горы.

Эти представления в сочетании с синтоистскими верованиями породили своеобразный тип горных отшельников, которых стали называть ямабуси ('спящие в горах'). Упражняясь в аскезе и совершенствуясь в магических ритуалах по даосско-буддийской системе, они обретали сверхъестественные способности. Отсюда и сокращенное название их движения — сюгэндо ('путь упражнений (в аскезе и ритуалах) и обретения (сверхъестественных способностей)').

Сочетая в своем неписаном учении синтоистские верования с буддийскими и даосскими практиками, эти ямабуси выполняли в средние века очень важную социальную роль «божественных почтальонов». Если кто-нибудь хотел, чтобы его мольба была передана ками, так сказать, из рук в руки, он обращался к ямабуси, который за соответствующую мзду взбирался на гору и читал мольбу ками в непосредственной близости от его местообиталища, к которому никто кроме посвященных не рисковал приблизиться.

Официально статус ямабуси не был признан, и нередко они подвергались гонениям властей, стремящихся контролировать столь важную для государства идеологическую сферу. Однако с конца периода Нара горы стали привлекать и тех, кто принял постриг вполне легально, но был не удовлетворен чрезмерной вовлеченностью в мирские заботы «государственного» буддизма. Такие монахи-отшельники, которых называли «святыми мудрецами» (хидзири), видели в буддийском учении не столько магическое средство для «охранения страны», хотя эти «державные» тенденции никогда полностью не исчезали и потом, сколько благую весть о возможности спасения человека.

Среди них были и основатели новых буддийских школ периода Хэйан — Тэндай и Сингон. Основателя японской школы Тэндай, которая почитала главным текстом знаменитую Лотосовую Сутру {санскр. Саддхармапундарика), где говорится о возможности всех существ стать буддами, звали Сайте. Его младший современник Кукай стал первым патриархом школы Сингон, которая исходя из учения, изложенного в Сутре Великого Солнца (санскр. Ма-хавайрочана-сутра, яп. Сутра Дайнитикё), утверждала возможность стать буддой в «этом теле», то есть при жизни. Объединяющим эти две школы общим принципом был тайный, эзотерический буддизм (яп. миккё:), учение которого стало очень популярным в Японии. Именно на основе этого эзотерического буддизма стал устанавливаться новый тип отношений между ками и буддами, чему, несомненно, способствовало и само перемещение буддийских центров, прежде всего главных монастырей новых школ Тэндай и Сингон, в горы.

И именно само проникновение буддизма в святые для синто места — горы стало одним из толчков к более цельному и обоснованному осмыслению взаимоотношений ками и будд на основе принципов эзотерического буддизма, в котором любой предмет, явление или существо кроме своей явной формы имеет скрытую, истинную природу.

Подобному переосмыслению в немалой степени способствовало и то, что японская культура к тому времени уже в достаточной мере освоила заимствованное с материка, чтобы оправиться от состояния первоначального шока и чувства неполноценности. Вместе с ростом чувства уверенности и национального самосознания повышался и статус всего собственно японского, «родного», включая и ками. В новую эпоху ками считались уже не просто грешниками, нуждающимися в спасении, или защитниками пришлых святых, но самим воплощением будд и бод-хисаттв на японской земле, принявших облик ками, в котором их было легче воспринять местному населению. Теперь же необходимость в такой маскировке отпала, народ созрел к тому, чтобы ему была явлена истина: все японские ками — это на самом деле будды. И мостик к такому новому пониманию взаимотношений ками и будд также связан с легендой о построении Великого Восточного Храма — Тодайдзи. Император Сёму, испытывая трудности в завершении предпринятого им строительства грандиозной статуи будды Вайрочана и храма Тодайдзи, обратился за помощью и к самой Аматэрасу, направив в Исэ пользующегося популярностью в народе монаха и чудотворца Гёги (668—749), прозванного за свои благодеяния бодхисаттвой. Ответ Аматэрасу был более чем благоприятен. Богиня заявила, что она есть на самом деле будда Вайрочана (sic!), и поэтому излишне говорить, что она всячески поддерживает это начинание. Скорее всего, эта легенда гораздо более позднего происхождения, так как первое упоминание о ней приводится в источнике второй половины ХШ в., когда новые представления о взаимоотношениях ками и будд уже устоялись. Тем не менее само ее появление свидетельствует о радикальных переменах во взаимоотношениях местной и пришлой религиозных традиций.

Продолжение:
ХОНЛЗИ СУЙАЗЯКУ
РАННЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: ЭПОХА КАМАКУРА (1185-1333)
Санно итидзицу синто (синто единой реальности Горного Владыки)
Рёбу синто (Двухчастное синто)
Ватараи, или Исэ синто