Мистика и оккультизм в синто

Мистическая революция


Для Хонда и ему подобных революция Мэйдзи имела прежде всего мистический смысл. Для того чтобы восстановить былое величие «страны богов» (синкоку.), японцы должны осознать себя японцами и восстановить утраченную близость с ками, вновь обретя истинный смысл своего бытия. Этому и служили разработанные им мистические техники, с которыми мы сейчас с вами познакомимся. Однако для того чтобы понять их истинный смысл и предназначение, попробуем сейчас воссоздать общую картину представлений, из которых исходили подобные Хонда восстановители истинного синто.

Исходным пунктом в ней будет убеждение в том, что «человек — дитя ками». Отделенная от ками часть его духа, вакитама, присутствует в плоти, образованной из материальных элементов видимого реального мира. Эта комбинация и составляет сущность человека. Поскольку душа человека есть часть души ками, то принципиальной разницы между ними нет. В давние времена, называемые в «Кодзики» эрой богов, человек свободно вступал в общение с ками и сумел построить своего рода духовную цивилизацию. Однако с течением времени люди все больше внимания стали уделять материальной стороне их двойственной натуры, и постепенно между духовным и материальным воздвиглась стена. Люди утратили способность свободно вступать в контакт с ками и постепенно позабыли необходимые для этого знания и умения. Более того, Япония попала под влияние чужеземных учений — прежде всего буддизма, а вслед за ним даосизма, конфуцианства, системы инь—ян и так далее. Даже император, этот верховный жрец и главный ответчик пред ками, стал «рабом будды». Синтоистские священнослужители начали использовать идеи, содержащиеся в этих учениях, для объяснения концепций синто, но этот метод ведет к самоотрицанию синто, его уничижению перед заморскими верованиями. Наиболее явно пагубность результатов этого влияния видна в превращениях, которые произошли с представлениями японцев о потустороннем мире. Традиционно японцы верили, что души умерших возвращаются в мир, где обитают души предков. Однако под влиянием буддизма большинство японцев, включая и императора, стали полагать, что после смерти праведники попадают в так называемую «чистую землю», этакий буддийский рай, тогда как грешники — в ад. Но это мир, влияние на который японских ками не распространяется. И если стремиться к перерождению в этой «чистой земле», то в этом случае все мольбы, направленные к ками и предкам, просто не имеют смысла. Влиятельность синто снижается, и утрачивается его универсальность как в жизни японского народа, так и по отношению к другим странам. Синто превращается в недоразвитую религию какой-то одной маленькой страны. А ведь на самом деле это не так, утверждали идеологи восстановления синто. Ведь древнее название Японии не Нихон или Ниппон, как это принято читать на китайский манер, а хи-но мото. где первое слово хи означает вовсе не 'солнце', как принято считать, а 'дух', а мото — не 'корень', а 'основа'. Таким образом, настоящее название Японии — Страна духовной основы. Излюбленным доказательством этого для идеологов древнего синто был факт непрерывного существования единой императорской династии, восходящей к божественному предку. Нет в мире другой страны кроме Японии, которая бы находилась под властью прямых потомков богов непрерывно вплоть до наших дней. Взять, к примеру, Китай или любую страну Запада, и мы увидим, как царские троны добывались в кровопролитной борьбе и не единожды меняли своих хозяев. Почему же только в Японии императорская фамилия сохранилась в неприкосновенности с давних времен? Да потому, говорили эти борцы за восстановление престижа синто, что эта страна — «духовная основа» всего мира.

В обоснование этого пишется огромное число сочинений-подделок, претендующих на исключительную древность и якобы чудом обнаруженных лишь недавно. А ведь, оказывается, еще до мифического императора Дзимму (660—585 до н. э.) существовала древняя императорская династия Угаяфукиаэдзу. Таким образом, японская цивилизация оказывается древнее китайской, что и требовалось доказать. Отсюда вытекает, что многие, если не все, боги и духовные лидеры человечества — японцы. Поэтому возвращение политической власти императору трактовалось ими прежде всего как возвращение к «духовной цивилизации» древности. И если тогда это называлось «эпохой богов» (дзиндай), то период Мэйдзи был началом «эпохи святых мудрецов» (сэйдай).

Казалось, что все мечтания сторонников синто сбываются. Идея начинает править миром. В первый же год реставрации-революции Мэйдзи одним из первых, как самый неотложный, издается Декрет о разделении ками и будд — Синбуцу бунри. Согласно ему, все буддийские храмы, часовни и прочая атрибутика должны быть удалены с территории синтоистских святилищ. Существование синто-буддийских комплексов запрещалось. Каждый храм должен был определиться, является ли он синтоистским святилищем дзиндзя или буддийским храмом тэра. То же самое касалось и синкретических культов, прежде всего горных отшельников ямабуси. Они должны были либо стать синтоистскими священнослужителями или буддийскими монахами, либо вернуться к мирской жизни. Все буддийские титулы и названия ками, типа очень распространенного «перевоплощение» — гонгэн, отменялись. Все синтоистские священники и их семьи отныне должны были погребаться исключительно по синтоистскому обряду и т. д. Все это сопровождалось официально не санкционированной, но поддерживаемой усилиями некоторых идеологов синто кампанией за уничтожение всего буддийского, проходившей под лозунгом «Уничтожь Будду, сотри Шакью» («Хайбуцу кисяку»). Ее конкретные проявления нам хорошо знакомы по родной истории — монахов расстригали, у монастырей отбирали владения, утварь переплавляли, а храмы разрушали. Только идеология стояла за этим другая. Правда, без активной государственной поддержки степень рьяности народных масс в значительной степени варьировалась от местности к местности. Например, в окрестностях деревни Тоцукава, находящейся в самом центре Кумано, не осталось вообще ни единого буддийского храма, зато в других местах буддийские реликвии сохранились, к счастью, в неприкосновенности. Кроме того, надо отметить, кампания эта быстро пошла на спад, одной из причин чего было поражение, постигшее синтоистских идеологов в сфере реальной политики. А начало было многообещающим.

Ведь в том же, первом для эпохи Мэйдзи, 1868 г. было восстановлено Ведомство по делам небесных и земных богов — Дзингикан, которое стало высшим государственным органом со статусом, превосходящим даже Государственный совет — Дадзёкан точно так, как это было 1000 лет назад! Но спустя всего три года, в 1871 г., оно низводится до уровня обычного министерства, названного Дзингисё, которое уже в следующем, 1872 г. было вообще упразднено, и часть его функций взяло на себя вновь созданное Министерство образования — Кёбусё. Причиной такого фиаско стала излишняя заидеологизированность чиновников этого ведомства, мешавшая проведению прагматичной реальной политики, призванной обеспечить скорейшее построение империи.

Дело в том, что в середине XIX в. под военным давлением западных стран и России Япония была вынуждена заключить ряд неравноправных торго вых договоров, послуживших, кстати, одной из причин, приведших к свержению правительства сегуна. В качестве одного из лозунгов революции Мэйдзи был выдвинут призыв — «Почтение к императору, изгнание варваров». Теперь же он стал помехой на пути пересмотра договоров, что было одной из важнейших задач тогдашнего японского правительства. Сверх того, все «варвары», движимые своей идеологией, выдвигали в качестве предварительного условия вступления в переговоры гарантии свободы проповеди христианства на территории Японии. На уступки надо было идти. Теократия или идеократия не получалась. И это было понятно всем, кроме мечтателей из Ведомства по делам небесных и земных богов, которых просто упразднили. Теперь все решало прагматичное чиновничество, пользуясь изобретенным не им идеологическим оружием по своему усмотрению и в той мере, в какой сами считали нужным. Сами создатели его не были забыты, но прямое чисто политическое влияние их последователей было с 1872 г. сведено к минимуму.

Первопроходцем в этих теоретических построениях, потерпевших после 1872 г. крах в сфере реальной политики, можно считать уже известного нам Хирата Ацутанэ, а вот восстановлением древней практики занимался как раз Хонда Тикаацу. Кроме него были и другие мистики, но мы остановимся только на этой наиболее авторитетной фигуре.

Прежде всего надо отметить, что никаких текстов с изложением последовательности необходимых действий и ритуала не сохранилось, поскольку, вероятнее всего, их вообще не было, как не имеют их шаманы большинства времен и народов, что, однако, не мешает их умению впадать в транс. В средние века мистические техники, как мы уже говорили, заимствовались из буддизма, даосизма и прочих иноземных учений. Для Хонда же и ему подобных было важно обнаружить исконно японские методы, воссозданию которых он и посвятил свою жизнь. Созданная им «наука о духах» (рэйгаку), изложенная в сочинении «Рэйгакусё» {сё — 'записки'), может быть названа систематизированным шаманизмом.

Продолжение:
«Усмирение души» (тинкон)
«Возвращение к ками» (кисин)
«Великое прорицание» (футомани)
Омикудзи
«Душа слова» (котоаама): ямагути сидо: (1765— 1842) и накамура ко:до