О-бакэ: чудища, оборотни и привидения

Этнографическое изучение синто: янагита кунио (1875-1962) и Орикути Синобу (1887-1953)


В целом можно выделить три главных метода, использовавшихся с начала XIX в. искателями истинного облика древности, этого неуловимого «духа Яма-то», неотъемлемой частью которого, если не сутью, является синто. Первым был филологический метод отцов-основателей «национальной науки» Камо-но Мабути и Мотоори Норинага, которые в своих исследованиях опирались на сравнительный анализ древних текстов. От них через Ямадзаки Ансай протянулась ниточка к «мистическим синтоистам», пытавшимся через тайные практики непосредственного контакта с нами восстановить утраченный древний смысл и истинный облик синто. И наконец в начале XX в. Янагита Кунио и Орикути Синобу каждый по своему приходят к убеждению, что ключ к разгадке древности и пониманию смысла давно забытого следует искать не только в письменных памятниках, но и через исследование живой традиции, в сохранившихся до наших дней верованиях, ритуалах и обрядах, в которых они пытались под многочисленными поздними иноземными наслоениями отыскать чисто японское, беспримесное.

Именно этим двум ученым, кропотливо собиравшим этнографический материал по самым отдаленным и труднодоступным местам Японии, мы во многом обязаны своими знаниями о многих уже утраченных верованиях и традициях, помогающих разобраться во многих сложных проблемах, связанных с историей синто.

У нас нет сейчас возможности и главное — необходимости рассматривать все выдвинутые этими учеными теории, касающиеся синто. Некоторые из них уже были использованы мною при толковании отдельных аспектов, например, когда мы говорили о церемонии вхождения на трон японских императоров. В настоящей же главе из всего богатого наследия этих ученых позволю себе воспользоваться лишь концепцией Орикути Синобу, изложенной им в эссе 1929 г. «Разговор о духах» («Рэйкон-но хана-си»), помогающей нам понять специфику взаимоотношений «божеств» и «демонов» в синто.

Орикути Синобу полагает, что слово тама ('душа, дух') изначально использовалось для обозначения всех сверхъестественных сущностей. Потом появилось слово ками, которым стали называть только некоторых из них. Тама, как полагает Орикути Синобу, наиболее древнее, и в то же время абстрактное, а точнее сказать, расплывчатое понятие. Оно применялось для обозначения как благих сверхъестественных сущностей, так и приносящих беду. Постепенно первые из них стали все чаще и чаще именоваться ками, тогда как для обозначения «дурных» тама стали использовать слово моно, которое прежде тоже было нейтральным. Это слово входит, например, в состав имени жреческого рода Мононобэ ('клан специалистов по моно'), главное божество горы Ми-ва зовется Оомононуси (Обладатель большого моно). Но уже примерно с периода Хэйан это слово обретает стойкий негативный оттенок. Так, духи, которые считались причиной разных болячек, стали устойчиво именоваться мононокэ ('превращенные моно'). В современном же японском языке вместо моно чаще всего используется слово о-бакэ, которое происходит от глагола бакэру ('превращаться', 'принимать чуждый облик') с добавлением уважительной частички о, или е:кай ('колдовские чудища'), которые, строго говоря, являются лишь одной из разновидностей о-бакэ.

Тем не менее четкий критерий, по которому можно было бы отличить благих ками от дурных моно, ё:кай или о-бакэ, сформулировать весьма затруднительно. Пытаясь установить границу между ними, современный японский исследователь Абэ Кад-зуэ, автор книги «Введение в демонологию» («Ё:кай-гаку ню:мон»), считает, что критерием разделения на ками и ё:кай служит то, почитаются ли они людьми, то есть проводятся ли в их честь религиозные церемонии или нет. Однако и этот критерий — ками почитают, а ё:кай изгоняют — не является абсолютным, так как одна и та же сверхъестественная сущность в своей благой ипостаси может называться ками, а в случае сотворения всяких пакостей в зависимости от эпохи и конкретного случая — моно, обакэ, ё:кай и т. д. В древности это различение было еще более нечетким, к примеру, один из древних словарей японского языка устанавливает, что иероглиф, которым обычно записывается понятие ками, может читаться еще и как дни (ударение на первом слоге), что в современном японском языке соответствует нашему «черт».

С рассказа о японских чертях мы и начнем наше знакомство с представителями нечистой силы Страны Восходящего Солнца. Среди них можно выделить три главные группы, одинаковые для большинства культур и времен, а именно: чудища — ё:кай; оборотни — хэнгэ; привидения — ю:рэй.

• Чудища

• Черти {дни)

В этой категории несомненная пальма первенства принадлежит японским чертям, именуемым они, которые, единственные из низших сверхъестественных сущностей, удостоились включения в синтоистскую энциклопедию в разделе ками, что еще раз свидетельствует о неоднозначном к ним отношении. Именно сегодня, 3 февраля, в день, когда я пишу этот раздел книги, в святилищах Японии празднуется Сэцу-бун ('Разделение сезонов') — праздник весеннего равноденствия. Повсюду разносится главный лозунг этого празднества (мацури): «Они ва сото, фуку ва ути», что в переводе означает «Черти — вон, счастье — в дом». Считается, что самое действенное средство против чертей — соевые бобы. Разбрасывание бобов (это кульминация празднества) и должно обратить нечисть вспять. В больших святилищах трусливое бегство наглядно демонстрируется ряжеными, изображающими этих самих они. Внешний вид их ныне весьма колоритен и однозначно идентифицируется даже представителями иных традиций как несомненно чертовский. Копыт, пятачка и хвоста у японских дни, правда, нет, но зато рога и клыки весьма приметны. Вот как описывает стандартный толковый словарь современного японского языка они: «Вида человекоподобного, рот до ушей, клыки острые, на голове — бычьи рога, на бедрах — повязка из тигриной шкуры, обладают магической силой, нраву буйного». Однако надо учитывать, что сия ставшая типичной наружность нечистой силы есть продукт иноземного влияния. Ведь точно так же, как и нами, японские они изначально не имели видимого облика (происхождение слова дни, по одной из версий, возводят к иероглифу «скрываться», имеющему чтение он). Самое раннее сохранившееся описание дни в Японии мы находим в «Идзумо-фудоки», где есть упоминание о том, что некий крестьянин был съеден одноглазым чудищем. Более ничего о внешнем облике этих первоначальных дни нам неизвестно.

Свой ставший классическим облик, описание которого мы и нашли в словаре, японские дни приобретают через некоторое время под влиянием китайской буддийской иконографии, в которой живописанию демонов, мучающих грешников в аду, уделялось значительное внимание. При этом надо отметить, что в самом Китае буддийские черти подверглись значительным внешним метаморфозам под влиянием местных традиций. Я уже писал ранее, что, согласно китайской геомантии фэншуй, каждая сторона света имеет свое символическое значение и что северо-восток назывался «вратами демонов». Это направление обозначалось и с помощью двух зодиакальных знаков — тигра и быка. Именно поэтому, по одной из версий, на голове китайских чертей появляются бычьи рога, а на теле — тигриная шкура, дополняемая порою изрядной когтистостью ног. В таком виде предстают они и в Японии.


sinto_html_883aa37.jpg
Изображение черта-о/ш
на табличке-эла из храма
Ёснда-дзиндзя, г. Киото

Однако в Японии зловредность этих пришельцев из потустороннего мира не столь однозначна. Они, конечно, опасны и не брезгуют человечиной, о чем рассказывается в многочисленных историях, однако, соседствуя с ками, дни иногда приносят и пользу. В качестве самого простого примера можно привести все то же празднество разделения сезонов Сэцубун, с которого мы и начали свой рассказ. Ведь изгоняемые дни выполняют и роль козлов отпущения, уносящих вместе с собой все прегрешения, накопившиеся в общине за целый год, тем самым производя полезную очистительную работу. Разбрасывание соевых бобов во время этого празднества является как магическим средством изгнания они, так и символическим ритуалом выбрасывания и передачи чертям своих грехов, которые они должны унести с собой.

Лучшему пониманию сущности они в представлениях японцев поможет нам и вольное использование этого слова по отношению к определенной категории людей в старину. Судя по тому, что чер-тями-ояи называли странствующих актеров и музыкантов, разбойников, иностранцев (в эту категорию попадали и европейцы, ведь круглые глаза — еще и, по японским понятиям, признак ярости), а также бродячих служителей культа, можно сделать вывод, что дни — это потенциально опасный пришелец извне (в плане как географическом, так и метафизическом), с которым надо держать ухо востро и который располагает знаниями и умениями, превосходящими способности аборигенов. Даже если он не опасен и может быть использован во благо, лучше все-таки поскорее избавиться от него, ибо поступки этого странного создания непредсказуемы. Для этих целей якобы и был создан популярнейший ныне сорт сакэ под характерным названием «Онигороси», что в переводе звучит весьма завлекательно для любителей погорячиться — «Чертобой», хотя градусов в нем и на маленького отечественного бесененка однозначно не хватит.

Продолжение:
Человекоптицы ( тэнгу)
Водяные (каппа)
Оборотни
Лисицы (кицунэ)
Барсуки (тануки)