О-бакэ: чудища, оборотни и привидения

Привидения (ю.рэй)


В августе, в самое жаркое время года, вся Япония трясется от ужаса и цепенеет от страха. По вече-рам страна напоминает один большой пионерский лагерь, где так любили на сон грядущий понарасска-зывать всяких страшилок. Только здесь в этом принимают участие все — от мала до велика. Деятели кино обязательно готовят к этому времени премьеру очередного фильма «из жизни привидений», прилавки книжных магазинов заполняются страшными историями для детей и взрослых, по телевизору сплошным потоком идут передачи про всякую нечисть, газеты пестрят сообщениями о новых случаях вторжения обитателей потустороннего мира в устоявшийся быт, храмы выставляют напоказ живописующие всяческие адские ужасы картинки и т. д. И все это на полном серьезе, без шуток. Но почему именно август? Во-первых, считается, что в это время, как мы уже говорили раньше, открываются ворота ада (действительно, жара стоит адская, как в печке!), и в этот месяц не только почтенные души предков посещают своих наследников в праздник О-Бон, но и вся нечисть наружу вылезает. А во-вторых, нет лучше способа бороться с жарой, чем наслушаться и навидаться такого, от чего у вас мороз по коже идет. Пусть последнее объяснение и покажется кому-то излишне прагматичным, но в докондиционерную эпоху пережить пекло японского лета можно было, наверное, только таким образом. Однако если в старые времена все три вида японской нечистой силы принимали равное участие в запугивании населения, то ныне, когда страх перед оборотнями и чудищами под-упал, привидения по-прежнему выполняют свою миссию безупречно.

Как и везде на свете, японские привидения — это в основном души усопших, которые по тем или иным причинам не могут обрести покоя в загробном своем бытии. Как правило, это:

1) погибшие насильственной смертью;
2) те, над кем не был совершен соответствующий погребальный обряд или не проводятся положенные поминальные службы с необходимыми подношениями;
3) не завершившие нечто весьма важное в этой жизни (чаще всего, но не всегда, это месть обидчикам, как часто бывает в первых двух случаях);
4) особняком стоят души, на время оставляющие свою плотскую оболочку еще при жизни тела;
5) вероотступники, которых не приемлет ни земля, ни небо (эти представления распространены в «строгих» конфессиях, каковых в Японии незначительное меньшинство, и потому привидений этого типа почти нет).

Отличить привидения от чудищ и оборотней весьма легко по одной весьма важной детали — у привидений нет ног. Если хвостатость — признак оборотней, то безногость — признак привидений (правда, у современных привидений типа «школьной медсестры», появляющейся ночью в спортивном зале, или «пассажирки такси», которая, сев в машину и дав указание, куда ехать, внезапно исчезает, ноги уже появились). Этнографы, возводящие веру в привидения к представлениям о душах предков, посещающих два раза в год мир сей, объясняют этот факт тем, что души умерших уже отрешились от этого мира и в процессе поминальных служб обрели необходимую для слияния с кажи чистоту, которую им и надо сохранить, избегая соприкосновения с «загрязненной» землей. Так это или нет — вопрос открытый, но сам «факт» отсутствия ног у «классических» привидений от этого не меняется, а потому просто примем к сведению такое объяснение и поговорим о некоторых наиболее популярных японских привидениях.

К первому типу привидений можно отнести уже известные нам по второй главе «мстительные духи» (онрё:), представления о которых сложились в VIII— X вв. Среди них известные нам Сугавара-но Митидза-нэ, которого стали почитать как нами грома и покровителя наук под именем Тэндзин, и мятежный генерал Тайро-но Масакадо, «летающая голова». Третьим в этом списке можно поставить несправедливо изгнанного принца Савара (VIII в.), который в знак протеста объявил голодовку, отчего и умер. Естественно, что последовавшие затем несчастья объяснились местью невинного принца. Для успокоения его души сначала попробовали привести в порядок его могилу. Не помогло. Потом перенесли столицу из Нагаока в Киото. Несчастья продолжались. Спустя некоторое время ему присвоили посмертно звание императора Судо: и перезахоронили останки со всеми соответствующими почестями в царском кургане. Будто стало немного получше. Окончательно же дух принца, ставшего посмертно императором, успокоился, лишь когда его в числе шести таких же членов императорской фамилии с несчастной судьбой почтили в 863 г. особой церемонией, а потом возвели для их совместного почитания в столице святилище Ка-ми-горё: дзиндзя, а для самого Савара-Судо: еще и персональный храм.

Этих онрё: в целом можно считать прототипами классических привидений, представления о которых сложились в XVII—XVIII вв. Среди них подавляющее большинство составляют дамы, погибшие по злонамеренности своих мужей. Самая известная из них — это, пожалуй, госпожа О-Ива. Ее история, известная под названием «Страшный рассказ о происшествии в районе Ёцуя», послужила основой для многочисленных литературных и драматических произведений. Среди них наибольшей популярностью пользуется пьеса театра кабуки, в которой изначальный сюжет, правда, подвергся значительной переработке. Я же буду придерживаться в пересказе исходной версии.

История стара как мир: О-Ива была единственной дочерью самурая-мушкетера Тамия. В 21 год она переболела оспой, отчего стала страшна как смертный грех. А тут ее отец стал сдавать, и вопрос о наследнике стал как никогда остро. Когда нет своих сыновей, обычно ищут зятя, который бы согласился взять фамилию тестя и продолжить дело. Но никто не соглашался ни за что, тем более что и характер у О-Ива был не подарок. Отец даже подумывал отдать О-Ива в монастырь и просто усыновить кого-нибудь, но О-Ива имела норов под стать имени ' («ива» значит по-японски «скала») и уступить кому-либо «дом» Тамия отказалась наотрез. Поиски мужа для О-Ива были продолжены, и наконец полуобманом с великим трудом удалось заполучить в женихи бродячего самурая по имени Иэмон. Молодой человек отнюдь не стремился подольше оставаться дома наедине с супругой и вскоре заприметил красавицу О-Хана. Она была наложницей в доме главы отряда мушкетеров Ито и как раз забеременела от своего хозяина. Противный старик захотел по этой причине от нее поскорее избавиться, так что появление Иэмона было настоящим подарком судьбы для всех заинтересованных сторон. Оставалось единственное препятствие — О-Ива, и для его преодоления был разработан коварный план: под благовидным предлогом Ито вызовет О-Ива к себе как-то вечером и расскажет ей о любовных подвигах ее муженька, а тот в свою очередь ее обвинит, что она самовольно покинула дом. Так все и произошло, только Иэмон еще вдобавок и поколотил О-Ива. Та прибежала вновь к Ито жаловаться, на что старейшина ответствовал, что она сама виновата (он ведь не знал, что дома никого нет и что О-Ива, бросив дом без присмотра, отправится к нему еще и без сопровождения — неслыханный проступок по тем временам!), и если уж муж ее не устраивает, то он найдет ей работу, чтобы О-Ива могла просуществовать и сама. О-Ива соглашается на развод и работу в ткацкой мастерской, Иэмон заполучает в жены красавицу О-Хана, а глава мушкетеров избавляется от беременной любовницы. И все прошло бы гладко, если бы доброхоты не рассказали О-Ива об истинной подоплеке этой комбинации. Узнав о настоящем положении вещей, О-Ива в бешенстве начинает крушить все подряд, проклиная своих обидчиков. Ее пытаются утихомирить, но совладать с О-Ива не удается, она вырывается и убегает. Тут ее следы теряются. По одной версии она утопилась во рву, но никто ничего толком сказать не мог: О-Ива исчезает бесследно. Посудачив об этом происшествии, все понемногу забывают о случившемся. Иэмон вместе с О-Хана обзаводятся детьми, живут душа в душу. Но как-то во время беседы с любимой супругой в саду Иэмон вдруг замечает белесую тень, скользящую между деревьев. Приглядевшись, он с ужасом узнает О-Ива. Тень проплывает мимо и исчезает, напоследок трижды постучав в ворота и прокричав: «Иэмон! Иэмон!» После этого на семью обрушиваются несчастья. Сначала один за другим умирают дети, потом супруга. Призванные на помощь колдуны и ведуны не помогают. Становится понятно, что это дело рук О-Ива, но совладать с привидением никто не может. В итоге Иэмон остается вдвоем со своей приемной дочерью. Несчастья на некоторое время отступают — до тех пор, пока девушка не выходит замуж и у семьи Тамия вновь не появляется продолжатель, роль которого в свое время сыграл сам Иэмон, женившись на О-Ива. Сначала погибает сам Иэмон, загрызенный мышами. Потом болезнь сводит в гроб приемную дочь. Ее муж сходит с ума, и тем самым достигается главная цель О-Ива: «дом» Тамия прекращает свое существование — никто не смог против ее воли заполучить отцовское наследие.

Однако и в последующем буйный нрав О-Ива не раз приводил к трагедиям, и чтобы успокоить мятущуюся душу, на месте усадьбы Тамия, заслужившей к тому времени столь дурную славу, что желающих поселиться там не находилось, было возведено святилище с одноименным названием. Вошло в обычай, что все актеры, исполняющие роль О-Ива, или артисты, как у нас говорят, «разговорного жанра», имеющие в своем репертуаре историю об О-Ива, регулярно посещают его. Уже в наши дни широко известны по крайней мере два случая, когда отступившие от этой традиции поплатились жизнью.

Со вторым типом привидений лучше всего знакомиться по книге синтоистского священнослужителя Миядзаки Даймон под названием «Беседы с привидением» («Ю:кон мондо:») (1930), в которой рассказывается следующая история:

4 июля 1839 года в семье сакэдела Окадзаки Дэнси-ро внезапно заболел сын. Что-то похожее на лихорадку. Дни и ночи семья проводила в требах и молениях, но ситуация только ухудшалась. Дело казалось весьма серьезным еще и потому, что из поколения в поколение мужчины семьи Окадзаки вдруг начинали страдать от непонятных недугов. Пробовали даже храм строить на территории усадьбы, а потом и вообще перенесли ее на новое место, но ничего не помогало. Особенно несчастливым было именно 7 июля. Ведь дед заболевшего мальчика тоже, как выяснилось, заболел именно в этот день. Тогда семья и решила обратиться к известному своими способностями «спускать ками» священнослужителю Миядзаки. Сначала ему никак не удавалось выявить зловредного духа, и лишь после того как он пригрозил его уничтожить тайным заклятьем, дух нехотя явился и сообщил, что он был самураем, несколько сот лет назад покончившим жизнь самоубийством на территории нынешней усадьбы сакэделов Окадзаки именно 7 июля. С тех пор Окадзаки топтались по его костям, за что он им в свою очередь и мстил. Если же ему воздвигнут надгробный памятник и будут поминать надлежащим образом, то проклятие тут же будет снято.

Требование, безусловно, было выполнено, и недуг отступил от ребенка, но между тем священнослужитель еще успел поговорить с духом усопшего самурая и на другие темы. Миядзаки было открыто, что всякий там рай и ады, о которых толкует буддизм, пустая выдумка. Умершие прежде всего попадают в места чистые, туда, где не ступает нога человека, — высокие горы, недоступные песчаные берега или острова. Там они входят в «область духов» (ю:фу). Однако такие как он, неприкаянно скончавшиеся, навеки остаются в своих могилах или же там, где их настигла смерть. Их мало, но они есть и стремятся всячески то ли отомстить за себя, то ли доделать несделанное, то ли просто обратить на себя внимание. Но это особый случай, потому что в большинстве своем души умерших не интересуются и не знают, что происходит на этом «загрязненном» свете.

Этот тип привидений весьма распространен и в современной Японии. Такие не нашедшие покоя духи особенно любят являться в дорожных туннелях, прорытых, как потом всякий раз оказывается, прямо под их могилами.

Для третьего типа привидений у меня есть пример относительно свежий. Об этом случае писала газета «Майнити синбун» в 1960 г. Правда, само событие произошло на 20 с лишним лет раньше в городишке Сиода, что в префектуре Сага. Группа из 5 девушек усердно репетировала традиционный танец к какому-то летнему празднеству мацури. В самый канун их выступления одна из них тяжело заболела и все повторяла, что хотела бы умереть танцуя. Но этому желанию не суждено было сбыться, и девушка скончалась просто на больничной койке.

Наступил день празднества, и когда подошла их очередь, четыре девушки поднялись на сцену и начали исполнять свой номер. Вдруг та, что оказалась на обычном для усопшей месте (а она всегда танцевала второй слева), почувствовала какое-то препятствие. Только когда она отступила в сторону, как бы освободив место для невидимого партнера, все пошло гладко. Сфотографировавший этих четырех девушек доктор, проявив фото, с удивлением обнаружил, что на втором слева месте едва виднеется еще одно лицо. Когда он показал фотографию девушкам, те были в шоке — это было лицо их умершей подруги.

История, иллюстрирующая представления о четвертом виде привидений, которые есть духи, покидающие на время еще живое тело, вновь напомнит нам гоголевский сюжет, на этот раз историю о панночке и Хоме Бруте. Как и в предыдущей истории, главное действующее лицо врач. Как-то раз, возвращаясь со службы, доктор увидел перед собой некое зеленоватое облачко размером сантиметров в 30, сновавшее перед самым его носом. Вооруженный, как всякий истинный джентльмен двадцатых годов, тросточкой, Накамура попробовал с ее помощью сбить навязчивый объект, отчего тот ретировался и скрылся в воротах одного из домов. Почти сразу после возвращения домой врач получил срочный вызов. Отправившись по указанному адресу, он обнаружил, что это тот самый дом, куда скрылся зеленоватый объект. Когда, уже несколько настороженный этим обстоятельством, врач вошел в комнату больной, та, увидев его лицо, коротко вскрикнула и спряталась под одеялом, наотрез отказавшись подвергнуться осмотру. Пришлось посылать за другим доктором. Ему больная призналась: «Тот человек повел себя со мной жестоко. Когда я гуляла, он ни с того ни с сего схватил свою трость и ударил меня по плечу. Я едва успела убежать!» На плече больной врач и в самом деле увидел огромный синяк.

В заключение весьма коротко подведем итоги вышеизложенного. Надеюсь, читатель сам убедился на приведенных примерах, сколь зыбка граница между «настоящими» ками и всей так называемой «нечистью». Но это опять-таки не является особенностью синто, а есть черта, характерная для всех общинных религий, в которых четкой границы между священным и обыденным, человеческим и природным, живым и неживым попросту нет и быть не может по определению. Известный исследователь народных верований Миякэ Хитоси (Нихон-но минд-зоку сю:кё: (Народная религия Японии). Токио: Ко-данся, 1994) пишет, что японец ищет покровительства у божеств земли, плодородия, обожествленных предков, божеств определенной местности, а также божеств животных, которые прислуживают вышепоименованным ками, и чтобы получить такое покровительство, «почитает» (мацуру) их. Те из них, что лишены этого почитания, приносят людям напасти и воспринимаются как чудища («природные» или «животные» ками) либо привидения («человеческие» ками). Узнав с помощью гадания или спиритического сеанса «спускания» духа причины напастей, человек либо изгоняет вызвавших их духов с помощью магических средств, либо, напротив, начинает почитать их, превращая прежние злые силы в благоприятствующих покровителей-ками. Из этого мы можем сделать вывод, что граница между ками и чудищами, а также прочими инфернальными сущностями не только зыбка, но и подвижна: не только чудища, оборотни и привидения могут «превратиться» в ками, но и наоборот — обойденный вниманием ками может стать чудищем или привидением.

О зыбкости границы между ками и нечистью свидетельствует существование специального слова, которое, по мнению японского исследователя Нака-мура Тэйри (Тануки то соно сэкай (Барсук и его мир). Токио: Асахи синбунся, 1990), как раз и обозначает сверхъестественные сущности в их переходном состоянии между «благом» и «злом». Это слово онигами, что можно перевести как «чертобог». Пожалуй, в этом понятии как ни в каком другом сконцентрировалась вся суть представления о сверхъестественном в синто как не имеющем однозначно положительной или отрицательной природы, но в любом случае требующем должного внимания и почтения со стороны человека. Эти-то правила и ритуалы обращения со сверхъестественным, священным как раз и есть синто per se.

Продолжение:
Вместо заключения
Рекомендуемая литература