Мифология

Удачливый на Море и удачливый в горах


Дальше в повествование включается легенда о недоразумении, возникшем между старшим и младшим сыновьями Ниниги. Легенда интересна своим сюжетом, но привлекает внимание еще и потому, что на ее примере мы сможем проследить за весьма любопытным явлением — имена главных действую текст японского гимнащих лиц меняются в зависимости от отведенной им роли или даже функции, которая в данный момент оказывается главной для самого персонажа или для общающихся с ним других героев. Эта особенность ментальности древних японцев позволит понять и причину того, почему большинство японских божеств имеют по несколько имен. Создается впечатление, что представления о наличии некоторого постоянного ядра, природы, «ego», которому раз и навсегда дается одно постоянное имя, у древних японцев не было. Или что это «я» состоит из определенного набора качеств, что весьма напоминает буддийскую концепцию «я», вернее, отсутствия «я» как постоянного субстрата, носителя неизменных качеств. Давайте же посмотрим, как это происходит в данном случае1. Еще более яркий пример этого мы находим в рассказе о боге из Саруда, помещенном в 31-й главе «Кодзики»: «И вот, когда тот бог Саруда-хико-но ками (Отрок-Бог из Саруда) пребывал в Адзака, [он] ловил рыбу, и раковина хирабу заглотнула [его] руку, [потому он] погрузился в воду и утонул. Потому по имени он, когда погрузился на дно, Сокодоку-ми-тама — Священный Дух, Достигший Дна, зовется; по имени он, когда на морской воде пузырьки пены появились, Цубутацу-ми-тама — Священный Дух Вскипающих Пузырьков Пены зовется; по имени он, когда пена обильно запузырилась, Авасаку-ми-тама — Священный Дух Образующейся Пены зовется».

Итак, Ходэри (Светящий Огонь, или Вышедший из Огня) стал промышлять рыбным ловом, и потому его стали звать Умисати (Удачливый на Море), а Хо-ори (Пригибающий Огонь) занимался охотой в горах, и звали его как охотника Ямасати (Удачливый в Горах).

Хоори стал предлагать Ходэри поменяться ролями. Старший брат долго отказывался, но в конце концов уступил просьбам брата. Вооружившись рыболовным крючком брата, Хоори-Ямасати не смог ничего поймать. Более того, он потерял этот крючок. Ходэри-Умисати наставительно отчитал его, сказав, что у каждого свой удел, и потребовал свой крючок обратно. Он не соглашался ни на какую замену, даже на тысячу новых крючков, которые Хоори-Ямасати выковал заново из своего меча.

Хоори-Ямасати «плача и стеная» бежит на берег моря, где к нему выходит божество Сиоцути (Дух Соленой Воды). Обращаясь к Хоори-Ямасати, божество использует имя, очевидно, наиболее точно отражающее, с его точки зрения, особенности Хоори-Ямасати, — называет его Сора-цу хико (Небесный Отрок). Это имя, скорее всего, может быть дано не благодаря его небесному происхождению, а просто исходя из того, что Хоори-Ямасати обитает, в отличие от самого Сиоцути, под небом, а не в морских глубинах.

Сиоцути советует Хоори-Ямасати-Сора-цу хико отправиться во дворец морского владыки, что тот и делает. Там он женится на дочери морского царя Тоётама-химэ (Дева Обильных Жемчужин, или Богатая Душой) и, как Одиссей на острове нимфы Калипсо, забывает в объятиях прекрасной супруги обо всем. Лишь через три года он вспоминает о цели своего путешествия. По приказу морского царя рыбы находят крючок, а крокодил (sic!) в целости и сохранности доставляет Хоори-Ямасати-Сора-цу хико на берег. С собой он привез крючок, который после наложенного на него морским царем проклятия должен принести несчастье старшему брату, и две волшебные жемчужины, одна из которых вызывает прилив, а вторая отлив. Как и говорил морской повелитель, старший брат после получения крючка обратно становился все беднее и беднее. Считая причиной воих несчастий младшего брата, он напал на того. Тогда Хоори-Ямасати-Сора-цу хико сначала чуть не утопил Ходэри-Умисати с помощью волшебной жемчужины, вызывающей прилив, но когда тот взмолился о пощаде, спас его, воспользовавшись жемчужиной, отгоняющей воду.

Тут пришло время рожать жене Хоори-Ямасати-Сора-цу хико. Для этого она выходит на берег, ибо, по ее словам, негоже сыну небесного божества быть рожденным в море. Для родов тут же на берегу поспешно строится хижина, но закончить крышу из перьев баклана не успевают — принцесса уже вот-вот родит. Перед тем как войти в недостроенную хижину, она просит своего супруга не смотреть на нее во время родов: «Повсюду в чужих странах люди, когда приходит время родить, приняв облик своей страны рожают. Поэтому я сейчас в прежнем облике собираюсь родить. Просьба моя: не изволь смотреть на меня».

Естественно, супруг нарушает свое обещание не подглядывать и с ужасом видит, как его прекрасная жена превращается в огромного крокодила. Заметив, что супруг подсматривает за ней, принцесса чувствует «ужасный стыд» и скрывается в море, оставив мужу ребенка. Этот ребенок, отец первого японского императора Дзимму, получает незамысловатое имя Амацу хико-Хиконагисатакэ-Угаяфукиаэдзу-но мико-то, что в полной мере отражает не только его происхождение от «небесного божества», но и обстоятельства самих родов. Имя его в переводе звучит как Небесный Отрок Доблестный Бог Баклановой Крыши, не Настеленной на Морском Берегу.

В завершение этой истории сообщается, что Хо-ори (Ямасати) Сора-цу хико, который теперь получает имя Хикохоходэми (Явившийся из Огня), прожил 580 лет.

Его сын, женившись на своей тёте (sic!), производит на свет пятерых сыновей, последний из которых — Камуямато-иварэ-бико (Божественный Отрок Ямато-Иварэ) и становится в будущем родоначальником императорской династии Ямато — легендарным императором Дзимму.

Стоит обратить внимание, что главным наследником становится не старший из сыновей, а, наоборот, самый младший, и вообще в японских мифах, как и в русских сказках чаще всего именно младший из братьев в итоге добивается успеха.

На этом заканчивается первый свиток Кодзики, посвященный «эре богов». Во втором свитке излагаются уже перипетии «земной» полулегендарной истории (до правления государя Оодзин, 270—310), но по-прежнему божества принимают активное участие в земных делах. Третий свиток, начинающийся с правления государя Нинтоку (313—399) и заканчивающийся царствованием государыни Суйко (592—628), уже можно с большей уверенностью назвать собственно исторической хроникой. Описанные в этих свитках события, несомненно интересные сами по себе, не относятся напрямую к теме нашего рассказа, поэтому желающие могут обратиться непосредственно к первоисточнику, тем более что в последнее время мы получили хороший русский перевод и «Кодзики», и «Нихонги».

В последующих главах мы не раз вернемся к японской мифологии, к текстам этих двух императорских хроник за примерами, иллюстрирующими особенности синтоистского мировоззрения. Следующая же часть нашего рассказа будет посвящена главному понятию синто — ками.

Продолжение:
Японские божества ками
Мнимые и истинные особенности японских
Представления о ками в синто как общинной
Представления о ками в синто
Синто-буддийский симбиоз