Японские божества ками

Синто-буддийский симбиоз


Так что, как мы видели, присутствие иностранцев среди ками отнюдь не уникальная черта синто, казавшаяся бы удивительной, если бы мы сравнили эту особенность с христианством или исламом. Но вот особые отношения синто с буддизмом действительно необычны, и их уже нельзя объяснить типичными свойствами синто как общинной или политеистической религии. И дело не только в количестве заимствованных буддийских божеств, ставших весьма популярными в Японии наряду с местными ками, а в том, что буддизм заполнил собой целую лакуну в мировосприятии японцев, взяв под свой контроль все, что было связано со смертью и загробным существованием.

О конкретных причинах происшедшего, обусловленных неприязненным отношением синто ко всему, что связано со смертью, мы поговорим чуть позже. Здесь же отметим, что это объединение отнюдь не было механическим смешением, самым ярким свидетельством чего была попытка государства по идеологическим соображениям разделить синто и буддизм в конце XIX в.

С XVIII в. под влиянием внешней угрозы и внутренних неурядиц рост национального сознания японцев принял форму борьбы за очищение «японского духа» от иноземных наслоений. Поскольку же квинтэссенцией этого «духа» считалось синто, то уже с конца XVIII в. многие японские интеллектуалы стали выступать за очищение этой «национальной веры» от иностранных примесей, и прежде всего от буддизма. Пришедшее к власти во многом на волне этих настроений правительство (так называемая «революция Мэйдзи» 1868 г.) издало специальный рескрипт о разделении «ками» и «будд»: каждое святилище смешанного характера, коих к тому времени было немало, должно было точно определить свою принадлежность — является ли оно буддийским или синтоистским.

Однако разделить этого, по удачному образному выражению знатока японской древности Jl. M. Ермаковой, «кентавра» было не так-то просто. Нельзя точно «утверждать с научной достоверностью, где кончается человек и начинается конь, но всегда можно сказать, что вот это — голова человека, а это — конский хвост». Реальным символом степени этого симбиоза, никогда, однако, не доходившего до полного слияния, были священные синтоистские зеркала, на обратной стороне которых вместо традиционного орнамента стали изображать будд и прочих персонажей буддийского пантеона.

Если же учитывать, что к концу XIX в. кроме буддизма частью этого симбиоза были и даосские и конфуцианские представления, верования и божества, и даже отчасти христианские, то японскую религиозность, может быть, лучше сравнивать даже не с кентавром, а со Змеем Горы-нычем, у которого все головы и конечности присоединены к единому туловищу. Оно, это туловище, будто бы своих правил ясно и не устанавливает и приказов не отдает, но только благодаря ему все объединяется в некое единое целое.

Однако как только идеологический контроль был снят и в Японии после поражения в войне была принята конституция, провозгласившая светскость государства и невмешательство в сферу религии, этот искусственно порубленный на куски монстр, каковым он кажется выросшему на иудео-христианско-мусульманском понятии о религии сознанию, вновь воссоздал себя в почти нетронутом виде.

Продолжение:
Представления о нами в синто как теантропической РЕЛИГИИ
Ками и гама
О понятиях религия и верование
О понятиях религия и верование (часть 2)
Классификация ками