Notice: Undefined offset: 0 in /var/www/moph/data/www/moph.ru/page.php on line 15

«Страна смерти» Кумано


Кумано — это местность, находящаяся на южной оконечности полуострова Кии, далеко выступающего в просторы Тихого океана между городами Осака на востоке и Нагоя с запада. Издавна Кумано окружал мистический ореол. Ее даже называют «страной смерти». Ведь именно здесь впервые смерть вошла в мир. Согласно «Кодзики», могила божественной Ид-занами, умершей при рождении бога огня, находится здесь, в Кумано, в деревушке Арима. Здесь в горах скрывался Сусаноо, прежде чем отправиться в Страну Корней к своей матушке.

Отрезанный непроходимыми горами от равнин Ямато, этого традиционного центра культурной и политической жизни страны на протяжении столетий, близкий, но одновременно такой далекий полуостров, где находится Кумано, представлялся местом, непосредственно связанным с потусторонним миром. Издавна сюда влекло паломников, желавших ощутить дыхание вечности. Они шли долгим окольным путем по узкой полоске прибрежных песков. Уникальное природное сочетание устремленных ввысь гор и бескрайних просторов океана, меж которыми и земли-то, где мог бы жить человек, почти нет, создавало образ таинственный и загадочный. Это не Страна Тростниковых Долин, с которыми у древних японцев ассоциировался человеческий мир. Это место на полпути в небесную высь или неведомые океанские дали, а то и в преисподнюю ущелий. Здесь как бы скрещивались оси двух традиционных космологий — вертикальной, «алтайской», на которой расположены друг над другом сферы неба, земли и подземного царства, и горизонтальной, «полинезийской», соединяющей восток, солнечный источник жизни, и запад, отождествляемый с ее угасанием. Эта природная насыщенность символикой и создавала мистический ореол, издавна окружавший Кумано.

Главными же святыми местами здесь были три святилища, в средние века слившиеся в представлениях людей, да и организационно тоже, в триединую сакральную систему, в которую входили Хонгу (Главное Святилище), расположенное глубоко в горах на островке при слиянии трех рек, Сингу (Новое Святилище), находящееся на морском побережье возле устья реки, текущей со стороны Хонгу, и Нати, расположенное тоже неподалеку от побережья в ущелье, куда обрушивает потоки воды 100-метровый водопад с одноименным названием.

Каждое из этих святилищ было связано с определенными представлениями о потустороннем мире, и потому изменение «рейтинга» их популярности во времени может служить косвенным свидетельством перемен и в господствующих взглядах на мир иной. При этом в качестве главных конкурентов выступали Хонгу и Сингу, само месторасположение которых — у моря и в глубине гор — естественным образом связывало их с двумя главными традиционными вариантами представлений о потустороннем: в Сингу господствовал «полинезийский» вариант о «вечном мире» (токоё), сокрытом океанскими просторами, а в горном Хонгу — «алтайский», согласно которому боги и души предков обитают в небесной выси горных вершин. При этом надо отметить, что нелюбовь японцев к низшему миру этой космологической схемы — «грязной и темной» Стране Мрака

была настолько велика, что последняя вообще как бы исчезает из представлений о потустороннем. Преобладающей стала «горная» версия. Души предков не спускаются в некое подобие Аида, или Пекла, а отправляются поближе к богам, в горы. Стране же Мрака достаются сами трупы, от которых стремятся побыстрее избавиться как от источника скверны. Это как бы «теоретическая» подоплека практики «двух могил», о которых мы говорили в предыдущей главе.

Однако до середины XI в. преобладала первая, «морская», версия. Косвенным доказательством этому был порядок посещения святых мест Кумано: маршрут паломничества шел от современного города Осака вдоль берега и начинался с посещения если и не совсем «морского», то, по крайней мере, «водного» Нати с его водопадом, а также расположенного прямо на морском берегу Сингу. Только потом паломники поднимались по реке (наиболее набожные преодолевали это расстояние пешком по опасным горным тропам) до Хонгу. Но со второй половины XI в. маршрут резко меняется — теперь тропа, не доходя Нати и Сингу, уходит резко в сторону от моря и ведет прямиком в Хонгу, в глубину гор, а уж потом посещаются остальные два святых места.

С этого времени, вероятно, начинает преобладать «горная» версия. Открывается и новый горный переход между Хонгу и Нати. Он получает весьма характерное название — «Дорога исхода усопших». Именно по ней, как верили, и направляются к своей вечной обители в горные выси души умерших. Об их перемещении свидетельствует расположенный рядом с этой тропой и поныне колокол, вдруг начинающий звучать без видимой причины даже при полном безветрии.

Чем же была вызвана эта перемена во взглядах, обусловившая преобладание «горной» версии? Естественно, никаких дебатов, в которых сторонники этой интерпретации победили бы своих «морских» оппонентов, не велось. Все же дело в том, что неожиданно «горный» вариант получил поддержку от пришлого буддизма. Как раз примерно с XI в. начинается широкое распространение заимствованного из Китая культа будды Амида и его «чистой земли», перерождение в которой после смерти он обещал всем почитающим его. Мы уже говорили, что противопоставление «чистоты» этого буддийского потустороннего мира темноте и грязи традиционной Страны Мрака способствовало, наряду с другими причинами, стремительному росту популярности буддийского учения. Будда Амида стал восприниматься японцами (неправильно и искаженно, если исходить из изначального буддийского контекста) как своего рода ками, властелин потустороннего мира. В традиционной японской версии владыкой Страны Корней считается низвергнутый туда Аматэрасу ее брат Сусаноо. А как раз он и почитался главным ками в Хонгу. В результате в сознании людей произошло как бы совмещение образа Амида с образом Сусаноо, и последний стал почитаться как местное японское воплощение Амида. (Это отождествление местных синтоистских ками с пришлыми буддами и бодхисаттвами было очень широко распространено в средние века, что способствовало укреплению симбиоза этих двух религий.) Совмещение двух образов повлекло за собой и совмещение двух представлений о потустороннем — традиционной «горной» версии и представления о буддийской «чистой земле», что нашло свое образное воплощение и в религиозной живописи, одним из популярных сюжетов которой стало изображение лучезарного лица Амида, поднимающегося, как красно солнышко, из-за гор. Эта тема, растиражированная в тысячах экземпляров знаменитыми мастерами японской гравюры, была весьма популярной вплоть до конца XIX в.

Но тем не менее представление о потустороннем мире за морем окончательно не исчезло. Более того, с распространением буддизма «морская» версия тоже получила свое обоснование. Дело в том, что, согласно учению буддизма, кроме «чистой земли» Амида существуют еще и многочисленные «чистые земли» других будд или бодхисаттв. Кроме будды Амида огромной популярностью в Японии пользовался бодхисаттва Авалокитешвара, в японском переводе Каннон. Культ его был очень популярным в Китае, где он, будучи мужчиной, постепенно становился женщиной, почитаемой в качестве богини милосердия. Именно в таком облике он/она уже и появляется в Японии. У этого бодхисаттвы тоже есть особая «чистая земля» праведников Поталака (яп. Фудараку), расположенная как раз на юге. Этот-то бодхисаттва и стал почитаться как буддийский «оригинал» синтоистского ками, чье святилище находится в Нати. Соответственно, почитатели Авалокитешва-ры-Каннон, стремящиеся после смерти родиться именно в его/ее «чистой земле», почитали Нати как свою главную святыню, а традиционный образ «вечного мира» (токоё) за океаном наложился на представления о «чистой земле» Поталака-Фудараку, находящейся на юге, куда и обращен полуостров, на оконечности которого находится Нати.

Однако в «морской» версии мы находим еще и третий слой ассоциаций. Помните, в предыдущей главе мы говорили о китайских «восьми бессмертных», которых порою изображают плывущими на корабле? Так вот, в такой своей ипостаси они держат путь в даосский рай бессмертия — на остров-гору Пэнлай, находящийся опять-таки за океанскими просторами. Здесь же, в Кумано, и это представление получило свое наглядное природное «воплощение» — небольшой гористый островок, находящийся в непосредственной близости от второго «морского» святилища Сингу, стал считаться символом легендарного Пэнлай (яп. Хорай) и даже стал так именоваться. В свою очередь, сам этот остров Пэнлай в Китае стал отождествляться с буддийским центром мироздания — горой Сумэру, над вершиной которой лежат друг на друге многослойные «небеса», символизирующие путь духовного совершенствования. Естественно, как тут не вспомнить о «восьмислойных облаках», за которыми обитают японские небесные нами. Весь этот клубок ассоциаций и приводил к тому, что, наряду с, несомненно, более популярной и распространенной и в наши дни «горной» версией, продолжал существовать и «морской» вариант со всеми «горно-островными» намеками.

Они-то и служили «теоретическим» подспорьем весьма своеобразной практики, упоминания о которой в хрониках не исчезают вплоть до XIX в. Дело в том, что в средние века появились особо спешащие попасть в этот «вечный мир» за морем Поталака-Пэнлай-Сумэру. Для этого они сооружали специальные лодки с небольшим помещением, священность пространства которого подчеркивали, устанавливая со всех четырех сторон синтоистские врата тории. Туда помещали запасы еды, воды и масла для светильника из расчета на 30 дней, а после того как и сам жаждущий скорее попасть в мир иной заходил внутрь,

дверь заколачивали снаружи и пускали лодку по воле волн. О том, какую важную роль играло Ку-мано в этой практике, говорит и статистика — из 42 попыток, о которых доподлинно известно из письменных источников, 24 приходится на Кумано.

Надеюсь, что нам удалось показать всю комплексность представлений о потустороннем, существовавших и существующих в Японии. Главный вывод, который мы, исходя из вышеизложенного, можем сделать, это то, что получить однозначный ответ на поставленный в начале раздела вопрос невозможно. Его просто не существует. Каждая из охарактеризованных выше версий продолжает существовать наряду с другими, оставляя любому человеку почти неограниченную свободу выбора в его представлениях о «мире ином». При этом возможны любые комбинации, «правильность» которых определяется исключительно личными склонностями и убеждениями. Поэтому нам ничего не остается, как просто поставить здесь точку и перейти к следующему разделу, посвященному описанию типов синтоистских святилищ.

Продолжение:
Типы синтоистских святилищ
Официальная иерархия святилищ
Названия святилищ
Ранги богов
Пространственная структура синтоистских святилищ