Кто и как служит японским божествам

Совместная трапеза (наораи)


Именно в этом заключается главная особенность едо-приношения в синто — поднесенная японским божествам еда съедается потом людьми. Считается, что, будучи поднесенной ками, еда «заряжается» божественными добродетелями (миицу), которые таким непосредственным образом передаются людям. Во время больших храмовых праздников еда, поднесенная ками в самом начале, торжественно поедается в конце полноправными участниками торжеств. Это пиршество, становящееся по мере убывания «божественного сакэ» все более шумным, является тем не менее одним из главных элементов религиозной церемонии. В пирующих божественная добродетель входит не только через желудок. Считается, что и ками, в честь которого устроено это празднество, сам незримо присутствует здесь же. Мистическое единение ками и его подопечных — вот часто забываемый истинный смысл пиршества, о чем свидетельствует, на мой взгляд, и название этого важнейшего составляющего элемента празднества. Ведь оно состоит из двух элементов — уже известного нам «выпрямления-исправления» (наору) и аи, что значит 'встреча, единение'. «Единение с ками и членами общины для выпрямления», то есть для исправления случившихся отступлений от нормы — «кри-востей» — вот как может быть истолковано значепне слова наораи, хотя общепринятым является толкование, указывающее на более прозаическую функцию этого мероприятия. Ведь наораи — это еще и разговение после требуемого для непосредственных участников священных церемоний воздержания и поста (ими). Наораи в таком истолковании — это когда люди собираются (ау) для того, чтобы «вернуться к прежнему» (наору), то есть к обыденной жизни, прерванной священным временем празднества с его особыми требованиями и условностями. Но в паши дни, со вздохом комментируют блюстители старины, и этот более прозаичный смысл праздничного ..кущения еды забывается и утрачивается. Наораи уже часто не воспринимается как важнейший элемент религиозного обряда, а превращается в обыкновенную пирушку после главного события, скажем, как банкет после научной конференции, хотя некоторыми участниками академического сообщества именно эта часть мероприятий и почитается (иногда не без основания) важнейшей.

Однако вопрос о том, что действительно является главной составляющей религиозной церемонии и какой смысл она имеет для участвующих в ней, не столь однозначен, как могло бы показаться на первый взгляд. Это касается не только синто, но и других конфессий, в том числе и христианства. Как заметил один из современных американских религиоведов У. Руф, миряне, участвующие в религиозном празднике, склонны подчеркивать социальные функции ритуала (повод пообщаться, снять напряженность в общине и т. д.), тогда как священнослужители акцентируют именно религиозно-обрядовую сторону, правда, не слишком настаивая на ней, чтобы не распугать прихожан, которые вообще могут не знать «истинной» подоплеки происходящего.

Особенно это характерно для синто, где, как и в любой другой общинной религии в отсутствие четко сформулированного символа веры (кредо), религиозные обряды (культ) часто сами по себе являются главным, а порою и единственным носителем информации о священном. Символическая природа обряда нуждается в интерпретации, однако эта интерпретация далеко не всегда нужна для принимающих в нем участие. Им хорошо и без объяснений. Участвующие в обряде получают представление о священном не в виде четко сформулированных догм, а как бы пропитываясь духом почитания ками, проникаясь благоговением от сопричастности к чему-то необычному, не понимая, но переживая его.

Попытки систематического объяснения синто стали делаться гораздо позднее, с проникновением в Японию чужеземных веяний. Сначала это был буддизм, и первые теоретики синто использовали понятия и термины буддизма для толкования родной веры. Потом то же самое произошло с конфуцианством и неоконфуцианством, чей язык особенно часто звучал в синтоистских трактатах XVIII—XIX вв. С приходом в конце XIX в. западных идей арсенал теоретиков синто обогатился и всеми достижениями европейского философствования. Но и поныне, как и прежде, участие в ритуале, в мацуру, является основной формой передачи синтоистского мировоззрения, оставляя «ученые» книги самим ученым, иностранцам и тем, у кого, как пишет в учебнике для священников синто профессор Уэда, «нет внутреннего ощущения» этой веры.

Однако поскольку мы по воле случая относимся, по крайней мере, к одной из вышеперечисленных трех категорий, то вынуждены прибегать к систематическому изложению и «понимать», неизбежно лишая себя прелести «чувств». Поэтому к такому вдохновенному событию, как служение ками (мацуру) мы вынуждены прилагать весь холод рацио, лишь изредка позволяя себе всплески эмоций.

Продолжение:
Дарение
Hopumo: восхваление, заклинание, моление
Асоби — развлечения божеств
МАЦУРИ
Структура синтоистского ритуала